Žymos

Ištraukos iš G. F. Rendal knygos “Aš labiau už jus visus kalbu kalbomis“.

МЕДНЫЙ ЗМЕЙ

Медный змей был сделан Моисеем по повелению Божьему для того, чтобы спасти тех, кто поверил Его Слову, и который впоследствии был упомянут Господом Иисусом в Его памятной беседе с Никодимом, в которой Он проводит удивительную параллель между Собой, Своим служением и змеем: “Как Моисей вознес змею в пустыне, так должно быть вознесено Сыну Человеческому” (Иоан. 3:14). Этого змея израильтяне с благоговением хранили в течение многих веков. Но что мы читаем в 4 Цар. 12:4? Как с ним поступил царь Езекия? — “Он отменил высоты, разбил статуи, срубил дубраву и истребил медного змея, которого сделал Моисей, потому что до самых тех дней сыны Израилевы кадили ему…” .Этот змей стал причиной падения Израиля, несмотря на то, что был тем же змеем, как и прежде. Это не была копия или имитация настоящего, но был тот самый змей, сделанный Моисеем. Его истинное назначение, которое заключалось в том, чтобы смотреть на него, уже исполнилось, даже отяготилось с течением времени. Ему кадили как Богу. Под маской его причастности к Богу, он превратился в идола и заменял истинного Бога.
Мы можем быть уверены, что тот, который отменил устаревшее и обвиняющее использование змея, не мыслил так, как его окружение. Защитники змея могли бы привести в поддержку своей веры исторические, библейские даты и, без сомнения, свидетельства опыта. Они могли бы даже сказать, что Бог, который повелел его сделать, не изменяется, потому что Он вчера, сегодня и во веки Тот же (Евр. 13:8), что то, что произошло в пустыне, могло еще произойти и в их дни, что сила Божия не изменилась и особенно, что не сказано ни одного слова относительно окончания действия и использования змея.

РЕЛИКВИЯ

Очевидно, что духовные упражнения, которые производились в отношении этой реликвии, стали беззаконием в глазах Бога. Для многих говорение на языках также является реликвией, которую они защищают и носят в своем сердце. Оно является идолом, о котором заботятся, о котором без конца говорят, и которому посвящают себя беспредельно. Поскольку Бог его дал, значит… Но Бог дал и медного змея… для определенного случая, для определенного времени. За пределами того времени, он становился устаревшим, бесполезным, как и товары или медикаменты с просроченным сроком годности. После этого они уже могут быть опасными, исцеление превращается в инфекцию. Так произошло с медным змеем. Духовная жизнь израильтян была заражена им. Несомненно, что когда у них отобрали змея, многие увидели свою религиозную жизнь рухнувшей, так как больше не знали, на что опереться.
Я понял почему некоторые цепляются за говорение на языках с особым неистовством. Потому что их духовная жизнь настолько слаба, что если они потеряют и это, то больше у них ничего не останется. Их внутренняя жизнь, почти полностью основанная на этом внешнем проявлении, потерпит крушение. Они не могут лишиться его без того, чтобы быть полностью дезориентированы. Без говорения на языках они похожи на наркоманов без наркотиков, пребывающих в невыносимом состоянии “ломки”.

ЛЖЕВЕРА ИЛИ НЕИСКРЕННОСТЬ

Я встречал подобных людей. Однажды подобного рода экстремистский пастор пытался меня убедить, что говорение на языках — это опыт, который необходим буквально каждому человеку. Его “медный змей” был предназначен для всех людей и для всех времен. Я открыл свою Библию и попросил его прочесть вместе со мной конец 12 главы 1 Коринфянам, стихи 29 и 30: “Все ли апостолы?” — “Нет, конечно”, ответил мне он.
“Все ли пророки?” — “Нет”.
“Все ли учителя?”. — “Нет”.
Когда я дошел до следующего стиха, он отказался мне отвечать и читать дальше. Он очень хорошо видел, к чему его вел текст. На вопрос: “Все ли говорят на языках?”, ответом могло быть только “Нет”.
Три раза я пытался с ним заново читать текст. Три раза он отказался следовать до конца. Ушел рассерженным. Начиная с того дня я стал для него “персоной нон-грата”. Когда разрушаешь священные башни, как поступил Гедеон (Суд. 8), нужно ожидать бурной реакции и быть готовым терять друзей.

*****

ВЫБОР

Я храню одно тяжелое воспоминание о том, как однажды мой сосед, опытный пастор пятидесятнической церкви, пригласил меня принять участие в одном обсуждении того, что мы рассматриваем в этой книге. Его оппонентом был один брат из собрания так называемых “дербистов”. Каждый имел перед собой открытую Библию. Мой друг-пастор, которого я считал очень сведущим в своей доктрине, не смог одолеть своего противника. Какую пилюлю он должен был проглотить! Это было похоже на ураган, который все сметал на своем пути. Тот служитель Божий знал свою Библию так превосходно, что у меня создалось впечатление, что я нахожусь перед Стефаном, о котором написано: “Но не могли противостоять мудрости и Духу, которым он говорил” (Деян. 6:10). Я не могу припомнить те изолированные истины, которые обезоружили моего друга и прижали его в угол, я был еще новичком, чтобы помнить их. Но, что меня сразило, и чего я не могу никогда забыть, это когда мой друг закрыл свою Библию, отложил ее в сторону и сказал: “Согласно Библии вы правы, но я не могу отрицать свой опыт”. Эта сцена меня преследовала долгое время, так как его поступок и слова выдавали все — Библия, отложенная в сторону, и опыт, выдвинутый вперед! Побитый на своем излюбленном поле и вынужденный это признать, мой друг должен был хоть как-то выкрутиться и выбрать между опытом и Библией, отвернуть одно или сохранить другое. Библия была принесла в жертву опыту… Вот он, быстрораспространяющийся субъективизм, который вторгается во все слои христианства! Субъективизм, который устраняет то, что смущает, даже если это Слово Божия, изощрено приклеивая на этот опыт библейскую этикетку. Фарс разыгран. Новообращенные и слабоутвержденные видят в нем один лишь огонь… Возвращаясь к машине, мне было грустно за него, я был готов его утешить. Но по нему не было видно, что он в этом нуждается. Он казался веселым и отдохнувшим. Он имел при себе опыт и был ему рад и доволен им. Это мне напомнило одного католического священника, который мне сказал: “То, что Библия не говорит о чистилище, меня не беспокоит, ведь руководство нашей церкви об этом говорит и этого для меня достаточно”. Ему было достаточно его “опыта”.

*****

Апостол Павел, мастер библейской логики, который говорил на языках более всех, который осветил доктрину языков и их пределы, был вынужден возвестить их прекращение, что вполне естественно для земных вещей, пусть и самых хороших. Это так же логично, как и упразднение второстепенных железнодорожных путей, когда по ним уже не ездят поезда. На самом деле, Павел по побуждению Духа Святого говорит: “Языки умолкнут” (1 Кор. 13:8). Это верно, сохранять знамение, которое ничего ни для кого не значит, сравнимо с поддержанием объездных щитов на дороге, где давно завершены ремонтные работы. Это не имело бы никакого смысла. Впрочем, я нашел в Новом Завете регрессирующий порядок насколько знаменательный, настолько и волнующий:

1.    В Деян.2 — все говорили на языках,
2.    В 1 Кор. 12 — уже не все говорят языками,
3.    В 1 Кор. 13 — языки умолкнут.

*****

Иоанн Златоуст и блаженный Августин (354-430) в своих комментариях на Писание говорят, что этот дар прекратился уже в их время. Вот как высказался Августин в “Поучения к Первому посланию Иоанна”:
“Существовали знамения, подходящие тому времени. Они были предназначены, чтобы объявить сошествие Духа Святого на людей с разными языками и доказать им, что Евангелие Божие должно быть проповедано на всех земных языках. Это произошло, чтобы объявить что-то, потом исчезло”.
Итак, то, чему я с таким трудом научился, бл. Августин написал почти 1600 тому назад! То, что сказал он и то, что обнаружил я — оказывается, само собой разумеющееся.